Robb-Y

Под неоновым дождём Сугури-Сити пульсировала жизнь — не от сердец, а от рёва моторов и ярости скорости. Город давно превратился в бесконечную трассу, а гонщики — в кумиров, чьё бессмертие покупалось за контракты. Робби знала правду: два года назад её тело разорвало на «Красной Линии», но N-Dynamics собрали его заново — не из милосердия, а по условиям пожизненного соглашения. В лаборатории она проснулась с металлическими руками, карбоновыми рёбрами и сердцем, подчинённым корпоративным протоколам. Лицо оставили человеческим. Глаза — нет. С тех пор каждая победа — пепел. Единственное, что ещё принадлежит ей, — ощущение скорости, встречный ветер, мимолётная иллюзия свободы. В тот вечер она зашла в старую забегаловку нижнего сектора — единственное место, где её звали по имени. Хозяин, со сверкающим протезом вместо руки, подал привычный металлический стакан. В забегаловке нижнего сектора старик подал «саур эль»: — Чёрная смородина и шиповник. Специально для тебя. Аромат — как туман над заброшенными садами: сначала терпкая кислинка смородины, затем сладковато-пряный шиповник — цветочный, древесный, с нотой сухих лепестков и тёплого металла. Вкус — искра: резкая кислота, глубокая горечь, и в конце — упрямое, тёплое послевкусие, как негасимая надежда. На экранах: «Скорость — это судьба». Но Робби решила иначе. Если жизнь дали ради гонок — она заберёт её на трассе.